Документ без названия

PASSIONBALLET ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ БАЛЕТА, МУЗЫКИ И ТЕАТРА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Поэзия

Сообщений 301 страница 306 из 306

301

Неисповедимы пути Господни...

Горенко Зоя Ивановна родилась незадолго до пуска первого спутника земли на Слобожанщине (Харьковская область), в селе Шейковка Изюмского района. В Изюме находится тот самый холм, за которым некогда скрылась от полка Игорева Русская земля. Воспитывалась в сугубо крестьянской семье, на степных просторах. С детства отличалась пристрастием к чтению, чему способствовала бабушка Марфа. Училась в сельской восьмилетке, потом в районном центре (на то время пос.Боровая). После 10 класса работала в районной газете «Трудовая слава», где были опубликованы первые стихи. После двух лет стажа поступила в Киевский госуниверситет на факультет журналистики, где продержалась два года. А затем отправилась в добровольную ссылку в Сибирь, где и осталась. Работала в многотиражных газетах «Маяк» и «Электротехник» (Ангарск), в радиоредакциях Слюдянки и Байкальска, два сезона в Сосновской геологической экспедиции в качестве повара, один сезон — проводницей на теплоходе «Сибирь», курсировавшем по маршруту Иркутск–Братск. Семь лет отдала Областному радио в разных редакциях. Благодаря ВГТРК получила квартиру в 1991 году, как раз накануне ГКЧП. В мятежные годы вела радиопрограмму «Благовест», работала в газете «Земля», основанной Геннадием Русских, в пресс-службе Иркутского казачьего войска. Потом были журнал «Русская сила» и газета «Родная Земля». Это был самый плодотворный журналистский период. Были написаны сотни корреспонденций. После закрытия «Родной Земли» снова последовал тяжелый период с попытками создать новую сельскохозяйственную газету. Не получилось! Работая в «Родной Земле», сотрудничала с известным ученым-филологом Галиной Афанасьевой-Медведевой. Стихи публиковались в журнале «Сибирь», антологии иркутской поэзии. Автор книги стихов и прозы «Небо рядом» (Иркутск, 2018). Живёт в Иркутске.

АПРЕЛЬСКОЕ

Опять апрель, как третий день Творенья,
И жизнь, как сказано, без края и конца.
Но в торжестве тернового цветенья
Таится боль известного венца.

В тычинке каждой - тысяча историй,
Вспорхут, наполнив шепотом простор,
И степь моя войдёт в твой гордый город,
И состоится странный разговор.

- Кто это там, зажегши папироску,
Подставил звёздам бледное лицо?
И ты промолвишь:"Это, верно, Бродский...",
А я скажу, что Николай Рубцов.

И замолчим, стремясь услышать Слово,
В невнятном шуме множества словес,
И цвет терновый, и венец терновый
Принять, как дар апреля и Небес.

Спасибо ТГ каналу "Обух Петербурга" за наводку

+1

302

Иосиф Бродский.

Я входил вместо дикого зверя в клетку.

Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздём в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал чёрт знает с кем во фраке.

С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.

Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал чёрной толью гумна
и не пил только сухую воду.

Я впустил в свои сны воронёный зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя,
перешёл на шёпот. Теперь мне сорок.

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

Иосиф Бродский. 24 мая 1980 года.

+2

303

На собранье целый день сидела —
то голосовала, то лгала…
Как я от тоски не поседела?
Как я от стыда не померла?..
Долго с улицы не уходила —
только там сама собой была.
В подворотне — с дворником курила,
водку в забегаловке пила…
В той шарашке двое инвалидов
(в сорок третьем брали Красный Бор)
рассказали о своих обидах, -
вот — был интересный разговор!
Мы припомнили между собою,
старый пепел в сердце шевеля:
штрафники идут в разведку боем —
прямо через минные поля!..
Кто-нибудь вернется награжденный,
остальные лягут здесь — тихи,
искупая кровью забубенной
все свои небывшие грехи!
И соображая еле-еле,
я сказала в гневе, во хмелю:
«Как мне наши праведники надоели,
как я наших грешников люблю!

– Ольга Берггольц (1948 г.)

+1

304

Где-то было у меня моё собственное стихотворение об Ольге Берггольц...
Протите...

Вера (Посвящается Ольге Берггольц).

Растерзанная рьяно дикой сворой,
Убитая для материнства мать, -
Она тогда нашла свою опору –
В себе бесстрашье болью закалять.

Смерть не страшна, теперь она готова
Без обольщенья смерти отвечать;
Массивно литургическое слово,
Но в нём прозрения лежит печать…

Пусть суждено живому неживое,
Душа хотя и жалкий инвалид,
Но не дрожит она от злого воя,
Лишь свет лампадный в ней сильней горит.

Он жарко освещает чёрный камень,
Тот камень ленинградских мостовых,
В чью твердь вбуравлен стон и слёзный пламень
Страданий от затмений роковых.

Но для борца страданья не обуза, -
Сквозь них с душой Дух камня говорит;
Так верою рекла «блокады муза»,
Пусть веру ту найдёт тот, кто пиит!

22.02.2019 г.

+3

305

Нет в России даже дорогих могил,
Может быть, и были ‒ только я забыл.

Нету Петербурга, Киева, Москвы ‒
Может быть, и были, да забыл, увы.

Ни границ не знаю, ни морей, ни рек,
Знаю ‒ там остался русский человек.

Русский он по сердцу, русский по уму,
Если я с ним встречусь, я его пойму.

Сразу, с полуслова... И тогда начну
Различать в тумане и его страну.

Георгий Иванов,
1923 г.

+1

306

Все проходит в этом мире, снег сменяется дождем,
все проходит, все проходит, мы пришли, и мы уйдем.
Все приходит и уходит в никуда из ничего.
Все проходит, но бесследно не проходит ничего.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу,
по возможности достойно доиграть свое хочу —
ведь не мелкою монетой, жизнью собственной плачу
и за то, что горько плачу, и за то, что хохочу.

Ю. Левитанский. 1970.

+1