“Bolero” от Merck — пример того, как видео становится частью художественного замысла, а не просто записью.

Балет был заказан Merck для поддержки больных рассеянным склерозом — неизлечимым заболеванием, которым страдают около трёх миллионов человек в мире.

Как может идеально владеющий телом танцовщик воплощать человека, который тело теряет?
В этом — художественный парадокс и сила постановки: тело танцовщика — не копия болезни, а её метафора.

В “Bolero” Росс Фредди Рэй показывает не только симптомы: проблемы со зрением, равновесием, утрату контроля над телом, но прежде всего человеческое стремление их преодолеть.
Большая часть движений раскрывает внутреннюю силу — ту самую решимость, которая помогает человеку продолжать бороться.
Космическая палитра — про масштаб внутренней драмы.
Это не «красота ради красоты».
Такие образы подчеркивают что внутри человека происходит огромная, вселенская работа.

В финале хореограф показывает не угасание, а его противоположность: он выводит на сцену мощь — огромные прыжки аллегро, классические и чистые.
Росс Фредди Рэй (перевод с английского):
«В самом конце танцовщик просто стоит, не двигается, только дышит.
По его дыханию видно, что он измотан, но он не сдаётся, не падает на пол — продолжает стоять. Если это не олицетворение рассеянного склероза, то что тогда? Он олицетворяет именно эту силу, эту несгибаемость и волю не останавливаться.»

Этот балет — пример социально значимого хореографического проекта, который к тому же обладает признаками художественного новаторства.
Дело даже не в хореографии и не в качестве исполнения, а в формате и контексте, которые профессиональная среда как будто не знает, как оценивать, поскольку проект выходит за привычные рамки.

“Bolero” от Merck попадает в новую художественную категорию:
арт-проект, созданный для помощи конкретной группе людей.
Это новаторство, а не рекламный продукт.
Такой формат демонстрирует, что танец может быть не только эстетикой, но и социальной миссией — средством коммуникации и инструментом эмпатии.

Примечательно, что хореография создавалась сразу в коллаборации со съёмочной группой и режиссером-постановщиком. Пространство, свет и среда были построены для камеры, а не для сцены. Камера здесь — не наблюдатель, а соавтор: операторская работа не разрушает хореографию, а помогает раскрыть её.
Это уже не просто запись танца — это новая форма его существования.

Традиционно хореограф ставит балет, рассчитывая на взгляд из зрительного зала — учитывается главным образом общий план.
Но видеосъёмка требует другого мышления: смены ракурсов, крупных планов, монтажа — всего того, что открывает новые возможности для экспрессии и воплощения художественного замысла.

Видеоформат до сих пор по инерции воспринимается как второстепенный, «не настоящий», «вторичный» для танца, хотя сегодняшняя визуальная культура убеждает в обратном. Цифровая среда давно стала самостоятельным пространством художественной коммуникации — и танец может существовать в ней не только как запись спектакля, но и как полноценное произведение.

Это не угроза театру. Это расширение художественной реальности.

Танец — не техника и не академические критерии, а переживание. Искусство чувств, образов и смыслов.

В комментариях к видео зрители описывают то, что невозможно передать академическим языком и современными критериями оценки:
«Это не тело танцует. Это душа танцует».

Подобные эмоциональные комментарии на самом деле отражают высший уровень зрительского распознавания: интуитивное описание органичности, целостности и правдивости исполнения — ощущение, что движение “идёт изнутри”.

Популярный и очень показательный комментарий (дан в переводе, оригинал на изображении):

@richardcleveland8549
Я понимаю, что это заранее созданная хореография, но Полунин танцует так, будто придумывает движения на ходу… поразительно.
Сочетание постоянно меняющегося фона и отполированной поверхности сцены, которая выглядит закругленной, словно край земли, создаёт ощущение, что он парит в космосе… смотря видео легко в это поверить.
Мне особенно понравилось что после окончания танца слышно его дыхание — на живом выступлении такого не испытать. Показывает, сколько себя он вложил в этот танец и чего ему это стоило.
Написать “Браво” — всё равно что ничего не написать, чтобы выразить тот восторг и восхищение, которые я испытал, наблюдая, как Сергей Полунин делает то, что умеет лучше всего, — и делает это невероятно красиво.
Потрясающая, неземная работа, исполненная столь же потрясающим, неземным танцовщиком.

Миф, что видео-проект не даст главного — “живого присутствия”.
Театр создаёт дистанцию — оркестровая яма, зрительные ряды. Камера дает возможность приблизиться на расстояние вытянутой руки.

Цифровая среда делает танец как никогда ближе, позволяет увидеть больше, чем с балкона или даже с первого ряда. Видеоформат даёт возможность услышать и дыхание танцовщика — что совершенно немыслимо для театра.
По сути, видео делает танец более человечным, близким и доступным.

Танец традиционно существовал только в моменте — это боль целых поколений артистов, чьё искусство растворялось без следа после поклона.
Но времена изменились: сегодня существуют все возможности для сохранения танца — для профессиональной съемки высочайшего качества и художественной ценности — которые способны, наконец, сделать танец не эфемерным, а вечным искусством.

В тексте использованы фрагменты интервью и визуальные материалы из следующих видеоработ:
Sergei Polunin — “Bolero” Documentary, YouTube
Sergei Polunin — Merck “Bolero”, YouTube

 
***

О зрителе и языке описания танца
Не могу не привести ещё один комментарий: он одновременно поэтичный, философски точный и эмоционально правдивый — практически мини-эссе о предназначении танца и природе артистической жертвы.

@theslof1
Он танцует для всех нас, переживших агонию тела и духа, показывая, как несокрушимый дух может опираться на внутреннюю силу, чтобы всё вынести и преодолеть. Сам Полунин истязающими тренировками добился того чудесного подчинения тела своей воле, которое позволяет ему выразить всю боль и всю радость человеческого существования.

Оригинал:
He dances for all of us who have survived agonies of the body and spirit, showing us how the unconquerable spirit can draw on inner strength to overcome and endure. Polunin himself has tortured his body into that miraculous obedience to his will, in order to express all the pain and joy of human existence.

Такое ощущение, что в комментариях YouTube собираются люди, которые действительно способны говорить о танце по-настоящему красиво и образно.

Этот комментарий поднимает танец на уровень духовного опыта:
не просто «красиво танцует», а —
he dances for all of us who have survived agonies of the body and spirit.
Это язык экзистенциального эссе.

Автор замечательно описывает природу артистического труда:
tortured his body into that miraculous obedience to his will — метафора на уровне профессионального литературного стиля: точная, честная, и одновременно возвышенная.

Кроме того, подчеркивается не столько физическая, сколько духовная сторона искусства:
to express all the pain and joy of human existence
выразить всю боль и всю радость человеческого существования.

Я не встречала, чтобы критики ставили танец настолько высоко, говорили о преобразовании боли в форму, о духовной составляющей движения.

Но быть может именно так и стоит говорить о танце?  Не судить, не оценивать, а пытаться перевести переживание в слова? 

Иосиф Бродский не был знатоком балета, но именно он лучше всех описал гений Барышникова — и, как мне кажется, дал лучшее определение тому, что делает танец искусством, а не ремеслом:

Когда я вижу на сцене Барышникова, то это ощущение совершенно потрясающее.
Я даже думаю, что это вообще уже не балет — то, чем он занимается.
На мой взгляд, это чистая метафизика тела.
Нечто, сильно вырывающееся за рамки балета.
Умное тело, которое несёт в себе целый мир.