Спасибо, дорогой RIVET. Гамзатти Куприной не понравилась. Какое-то неуверенное, невыразительное, серое исполнение. Движения заученно-автоматические. Совершенно не впечатлила.(Кстати, почему Ярославна , а не Ярослава, Ярославна звучит ,как отчество .Правда, в"  Слово о полку Игореве"-"Ярославна громко плачет...".

Отредактировано Рома (14-04-2025 10:55:31)

Если отчество, то в современном языке не Ярославне, а Ярославовна. Также в современных русском и украинском языках редкое имя Ярославна

Всё никак не нажрётся.

Согласна!

Почему Вам так кажется, ув. PRIVET?
Отдельные фрагменты как-будто неплохо выглядят. Музыка у Щедрина, конечно, монотонная, я пока отрывки смотрела, чуть телефон не уронила, засыпая)

Может быть, хореография монотонная, потому что ей пытались выразить такую музыку?
Хотя, в каком-то роде, вся современная хореография начисто проигрывает такому монументальному творению, как «Раймонда», например, премьера  которой в версии Григоровича состоялась вчера в Башкирском театре оперы и балета. Потрясающей красоты костюмы и декорации, музыка и хореография, заставили пожалеть о столь скудном на премьеры сезоне Мариинского театра. В Башкирии смогли осилить такой дорогой, масштабный и  качественный трехактник, а в МТ жалкий одноактник сомнительного качества. Прошу прощения за оффтоп.

Неплохо. Костюм Конька-Горбунка не удачен. Он по цвету сливается с костюмом Ивана. Может автор хотел сказать, что они одна сущность? Это странно.

Актуальное даже сейчас! 
https://www.anekdot.ru/i/caricatures/no … 829669.jpg

МК

На Новой сцене Большого театра прошла премьера балета «Дягилев»

На Новой сцене Большого театра в рамках фестиваля «Нам нужен Дягилев» прошла мировая премьера балета «Дягилев». Двухактный балет поставил хореограф Алессандро Каггеджи на музыку Равеля и Дебюсси. В помощь молодому хореографу, как сейчас часто бывает, придали режиссера Сергея Глазкова. Но идейным вдохновителем и как по всему было видно, автором не только художественных решений балета, но, в существенной мере и всей концепции спектакля, а также декораций и костюмов, созданных к нему, был модельер Игорь Чапурин, а также премьер Большого театра Денис Родькин. Последний выступил не только худруком проекта, но вышел на сцену в роли его заглавного героя, то есть самого Сергея Павловича Дягилева.

«Дягилев является центральной звездой. И всё в русском балете вращается вокруг него. Он - его творец, его душа, его ум. В репертуаре нет такого балета, который не вызвал бы к жизни Сергей Дягилев» , - вспоминал его друг и сотрудник Русских сезонов, знаменитый художник Леон Бакст, тоже один из героев нового балета, которого отлично воплотил на сцене премьер Большого Денис Савин.

Кроме самого Дягилева и Бакста в балете перед зрителем предстают Тамара Карсавина (Элеонора Севенард), Михаил Фокин (Семён Чудин), Морис Равель (Вячеслав Лопатин). Все сплошь премьеры Большого театра. И конечно Вацлав Ниинский, образ которого не просто показал, но можно сказать «оживил» на сцене ещё один премьер Большого театра Дмитрий Смилевски.

Денис Родькин — Дягилев. Фото предоставлено пресс-службой фестиваля «Нам нужен Дягилев»
Именно к личности Нижинского, а совсем не Дягилева, было до этого балета приковано внимание художников, театральных и кинорежиссеров, хореографов, артистов. Личность Дягилева, конечно тоже была воплощена на сцене и в кино, ей уделялось много внимания, но в центре всегда оставался Нижинский. Так было и в балете Мориса Бежара «Нижинский – клоун Божий», где Дягилев являлся вообще в виде огромной куклы-карикатуры, и в балете «Нижинский» Джона Ноймайера, и в голливудском фильме «Нижинский» Герберта Росса - во множестве других фильмах, драматических спектаклях и балетах.

Причем везде брался один и тот же период биографии Дягилева и Нижинского, а именно драматические события 1912-1913 годов, впоследствии (уже в 1919 году) закончившиеся катастрофой – сумасшествием гениального артиста.

Эти же события лежат и в основе нового балета. Но ракурс, с которого рассматривают возникшую на тот момент в «Русском балете» ситуацию постановщики, более локальная – создание балета Михаила Фокина на музыку Равеля «Дафнис и Хлоя». Не сказать, что такой ракурс оказался исключительным – о постановке этого же балета, например, рассказывается и в фильме Росса «Нижинский». Но всё же балет «Дафнис и Хлоя», к которому балетмейстеры обращаются и сегодня (не так давно этот балет ставил Алексей Мирошниченко в Пермском театре оперы и балета), не самое известное название дягилевского репертуара. Вот его то и взяли в разработку создатели постановки.

В основе либретто, написанного Екатерина Антоновой, тоже лежит сюжет о постановке 1912 году в дягилевской труппе во время парижских сезонов балета Мориса Равеля «Дафнис и Хлоя» - последнего балета в труппе Дягилева и основного хореографа «Русских сезонов» (первого периода) Михаила Фокина. Эпизод с постановкой этого балета был выбран не случайно.

Из досье «МК»: Во время подготовки «Дафниса и Хлои» случился скандал на предшествующей ему в «Русских сезонах» премьере «Послеполуденном отдыхе фавна» - первом хореографическом опыте «бога танца» Русского балета Вацлава Нижинского. Терпеть конкурента Михаил Фокин не стал. Обвинив Дягилева в том, что тот дает восьмиминутному балету своего любимца огромное количество репетиций, а его, «Дафниса и Хлою» задвигает на самый конец сезона, тем самым обеспечивая «Фавну» полное внимание критики и скандальный успех. Фокин покидает труппу. Он клянется больше никогда не работать с Дягилевым. Забегая вперёд, скажем, что клятву свою хореограф не выполнит, и поддавшись уговорам Дягилева, меньше чем через два года вернулся в труппу, чтобы поставить там балет «Легенду об Иосифе» на музыку Рихарда Штрауса, но уже без Нижинского.

Впрочем, этот сюжет лишь гвоздь, на который, как говаривал французский писатель Александр Дюма, повешена картина. Так далеко развитие событий в нынешнем балете «Дягилев» не заходит. Более того, балет спокойно можно смотреть и не зная все этих обстоятельств. Ведь в центре его показана изнанка личности Дягилева, ландшафт и психологическая подоснова его противоречивой и ранимой, с детства уязвленной комплексами, души. Метания, сомнения и страхи, скрывающиеся за бронированной, пуленепробиваемой оболочкой самоуверенного сноба, шармёра и позера. А также его способность преодолевать метания и сомнения и объединять людей, железной волей подавлять любые недовольства и интриги в труппе и вести команду к одной цели – созданию художественного произведения.

Последняя черта личности Дягилева намечена в балете пунктирно и выражена в дуэтах (Карсавиной с влюбленным в неё Фокиным, или дуэт противостояния Фокина и Дягилева) и трио его сотрудников (тут одновременно танцуют Бакст, Равель и Фокин) с обезоруживающей прямотой. Вот Нижинскому не нравится костюм, предложенный Бакстом, который он швыряет на пол. Но яростный удар трости с массивным набалдашником меняет ситуацию на 180 градусов. И вот уже благодаря вмешательству импресарио все работают единой командой.

При этом никаких особых танцевальных характеристик ни Бакст, ни Равель, ни Фокин не получили и в результате их легко спутать друг с другом. Исключение сделано для одного Нижинского – личность которого показывается в балете крупным планом. Танцует эту партию - Дмитрий Смилевски. Работа молодого артиста в «Дягилеве» и стала большой удачней спектакля. Так перевоплотиться в образ Нижинского в балетном мире сегодня редко кто сможет.

Тут интересно вспомнить, что дед Смилевски, танцовщик Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, Михаил Крапивин, когда-то неподражаемо сыграл «бога танца» в фильме Эмиля Лотяну «Анна Павлова». Теперь приходилось удивляться, как оживлял образ гения танца на сцене Большого его внук: как поразительно у него выходила сцена с шарфами четырех нимф из балета «Послеполуденный отдых фавна», которые закутывали танцовщика на подобии смирительной рубахи, символизируя его будущее безумие.

Гораздо подробней, нежели сильные стороны личности Дягилева, выявляются в балете душевные метания самого импресарио «Русского балета». Его самоуверенность, чванство, барство и презрение к ближайшим своим сотрудникам, впрочем, как и любовь к ним - все это не просто сыграл, но и прекрасно станцевал Денис Родькин.

Внешне Родькин, конечно, нисколько не похож на Дягилева, хотя в гриме и костюме добился прямо-таки портретного сходства… Задача в балете у него совсем другая – раскрыть эту загадочную личность во всей полноте его противоречий. Раскрыть не только привлекательные, но и в полной мере отрицательные стороны его характера. И ему в полной мере это удалось.

Тем не менее не избежал балет и нелепостей. Так, во втором акте, показывается, наконец сам спектакль «Дафнис и Хлоя», который герои с таким трудом ставят в первом. Интересен здесь созданный хореографом Алессандро Каггеджи прекрасный дуэт Нижинского-Смилевски и Карсавиной-Севенард, и сопровождающий этот дуэт главных героев (Дафниса и Хлои) кордебалет, для четырех пар которого придумана затейливая неоклассическая хореография. Этот дуэт в сопровождении кордебалета и воплощает по либретто собственно сам спектакль «Дафнис и Хлоя». Проблема тут только одна – прекрасный образец неоклассического бессюжетного балета, который мы видим на сцене, никакого отношения к наполненному драматическим действием балету Фокина «Дафнис и Хлоя» не имеет.

По воле режиссера «Дягилев» начинается с несколько затянутого диалога Дягилева – Родькина с цыганкой – балериной Большого театра Анастасией Меськовой. Действительно, существует такой апокриф, что в молодости цыганка нагадала Сережи Дягилеву «смерть на воде» (пророчество сбылось парадоксальным образом – Дягилев умер в Венеции). Поэтому он всю жизнь боялся водных путешествий и не поплыл, например, на гастроли в Южную Америку на трансатлантическом лайнере «Эвон», на котором и произошла романтическая история с влюбленностью Вацлава Нижинского в дочь венгерского миллионера Рамолу де Пульске, закончившаяся свадьбой и разрывом отношений с Дягилевым и «Русским балетом».

Анастасия Меськова (Цыганка), Денис Родькин (Дяглев) в балете «Дягилев». Фото предоставлено пресс-службой фестиваля «Нам нужен Дягилев»
Цыганка, в балете, конечно, фигура инфернальная – воплощение переживаний, комплексов и страхов великого импресарио. Но гораздо более впечатляющ в связи с этой темой другой прием постановщиков – появление на сцене 11 двойников Дягилева - людей в черном цилиндре и черном пальто с меховым воротником. Перед нами - образ именно того Дягилева, который по рисункам и картинам разных художников превалирует в массовом сознании, и который воплощает в себе, как и цыганка, инфернальную личность некого черного человека, тени Дягилева, отделившуюся от него самого и имеющую отдельное бытие. В этом контексте еще более эффектно смотрится появление над «массовым Дягилевым» в пальто и цилиндрах, гигантской тени, отделившейся от её обладателя и грозно нависающей над зрительным залом.

Вообще, многие находки Игоря Чапурина (а именно он делал не только костюмы к спектаклю, но и все его оформление) на сцене очень интересны. Здесь чувствуется знаток темы дягилевских балетов. Функциональны, ставшие основой декорационного оформления, движущиеся панели, на которых проецируется Париж и Эйфелева башня или нарисованное Жаном Кокто изображение Дягилева. .

Хотя иные решения художника могут ввести зрителя в заблуждение. Разрекламированные до премьеры «изумрудные трико» Нижинского от Игоря Чапурина – в реальности оказались скорее защитно-болотного, нежели изумрудного цвета. Или желтая рубашка и пиджак для Фокина ( отличная работа Семена Чудина). Образ этот более актуален для другого героя 1912 года, тоже знакомца Дягилева, будущего «горлопана Революции» поэта Владимира Маяковского, но никак не для умеренного в своих экспериментах Фокина. Я, например, был полностью уверен, что это Равель, образ которого на сцене воплощал, напоминающий самого Фокина Вячеслав Лопатин.

Впрочем, поставить все на свои места помогала в балете пластика, придуманная для каждого персонажа молодым и талантливым хореографом, англичанином с итальянскими корнями, Алессандро Каггеджи, предусмотревшего в своей хореографии множество скрытых и явных цитат из «Фавна», «Петрушки», других балетов дягилевского репертуара, интересно сплавляя возникающие культурно-исторические и хореографические ассоциации с элементами современной хореографической лексики.

Дягилев тоже обожал всё новое, смелое, современное и необычное. Мечтавшему с ним работать Жану Кокто русский импресарио как-то сказал: «Удиви меня!» А однажды на недоуменный вопрос испанского короля Альфонсо XIII: «Вы не артист, не танцовщик, не балетмейстер. Что же ы делаете в «Русском балете»?» - Дягилев с улыбкой сказал: «Я – как вы. Ваше величество, ничего не делаю, но я незаменим и без меня ничего не делается!» Ответом на вопрос испанского короля, в чем же, собственно, заключалась эта незаменимость Дягилева для «Русского балета», и является новый спектакль.

Автор: Павел Ященков

в отличие от Кузнецовой. её писульку еще до премьеры предсказать можно было.